Неточные совпадения
При последнем
стихе: «не мог ли сей, отверзший очи слепому…» — она, понизив
голос, горячо и страстно передала сомнение, укор и хулу неверующих, слепых иудеев, которые сейчас, через минуту, как громом пораженные, падут, зарыдают и уверуют…
Она пересилила себя, подавила горловую спазму, пресекшую в начале
стиха ее
голос, и продолжала чтение одиннадцатой главы Евангелия Иоаннова.
Им весело было слушать чтение послания апостольского и раскат
голоса протодьякона при последнем
стихе, ожидаемый с таким нетерпением постороннею публикой.
Когда чтец кончил, председатель поблагодарил его и прочел присланные ему
стихи поэта Мента на этот юбилей и несколько слов в благодарность стихотворцу. Потом Катавасов своим громким, крикливым
голосом прочел свою записку об ученых трудах юбиляра.
Ерухимович читал
стихи,
голос его звучал комически уныло, и когда он произнес со вздохом...
— «Лес рубят, молодой, зеленый, стройный лес», — процитировал мрачным
голосом кто-то за спиною Самгина, — он не выносил эти
стихи Галиной, находя их фальшивыми и пошленькими. Он видел, что возбуждение студентов все растет, а насмешливое отношение зрителей к полиции становится сердитым.
Она не плохо, певуче, но как-то чрезмерно сладостно читала
стихи Фета, Фофанова, мечтательно пела цыганские романсы, но романсы у нее звучали обездушенно, слова
стихов безжизненно, нечетко, смятые ее бархатным
голосом. Клим был уверен, что она не понимает значения слов, медленно выпеваемых ею.
Голос был бабий, но нельзя было подумать, что
стихи читает старуха.
Варвара по вечерам редко бывала дома, но если не уходила она — приходили к ней. Самгин не чувствовал себя дома даже в своей рабочей комнате, куда долетали
голоса людей, читавших
стихи и прозу. Настоящим, теплым, своим домом он признал комнату Никоновой. Там тоже были некоторые неудобства; смущал очкастый домохозяин, он, точно поджидая Самгина, торчал на дворе и, встретив его ненавидящим взглядом красных глаз из-под очков, бормотал...
— Идите и объявите, — прошептал я ему.
Голосу во мне не хватило, но прошептал я твердо. Взял я тут со стола Евангелие, русский перевод, и показал ему от Иоанна, глава XII,
стих 24...
— Ужасно я всякий
стих люблю, если складно, — продолжал женский
голос. — Что же вы не продолжаете?
В соседней камере послышались
голоса начальства. Всё зa
тихло, и вслед за этим вошел старшой с двумя конвойными. Это была поверка. Старшой счел всех, указывая на каждого пальцем. Когда дошла очередь до Нехлюдова, он добродушно-фамильярно сказал ему...
Кроме того, было прочтено дьячком несколько
стихов из Деяний Апостолов таким странным, напряженным
голосом, что ничего нельзя было понять, и священником очень внятно было прочтено место из Евангелия Марка, в котором сказано было, как Христос, воскресши, прежде чем улететь на небо и сесть по правую руку своего отца, явился сначала Марии Магдалине, из которой он изгнал семь бесов, и потом одиннадцати ученикам, и как велел им проповедывать Евангелие всей твари, причем объявил, что тот, кто не поверит, погибнет, кто же поверит и будет креститься, будет спасен и, кроме того, будет изгонять бесов, будет излечивать людей от болезни наложением на них рук, будет говорить новыми языками, будет брать змей и, если выпьет яд, то не умрет, а останется здоровым.
Голос у ней не был звонок, как у Марфеньки: он был свеж, молод, но
тих, с примесью грудного шепота, хотя она говорила вслух.
Мы сидели раз вечером с Иваном Евдокимовичем в моей учебной комнате, и Иван Евдокимович, по обыкновению запивая кислыми щами всякое предложение, толковал о «гексаметре», страшно рубя на стопы
голосом и рукой каждый
стих из Гнедичевой «Илиады», — вдруг на дворе снег завизжал как-то иначе, чем от городских саней, подвязанный колокольчик позванивал остатком
голоса, говор на дворе… я вспыхнул в лице, мне было не до рубленого гнева «Ахиллеса, Пелеева сына», я бросился стремглав в переднюю, а тверская кузина, закутанная в шубах, шалях, шарфах, в капоре и в белых мохнатых сапогах, красная от морозу, а может, и от радости, бросилась меня целовать.
За обедом один из нежнейших по
голосу и по занятиям славянофилов, человек красного православия, разгоряченный, вероятно, тостами за черногорского владыку, за разных великих босняков, чехов и словаков, импровизировал
стихи, в которых было следующее, не вовсе христианское выражение.
Когда все мало-помалу
стихло, мерным
голосом стал говорить кормщик.
— Горьким пьяницей! — повторял князь вместе с ней последние слова и уныло покачивал склоненной набок курчавой головой, и оба они старались окончить песню так, чтобы едва уловимый трепет гитарных струн и
голоса постепенно
стихали и чтобы нельзя было заметить, когда кончился звук и когда настало молчание.
Эгмонт-Лаврецкий, до сих пор очень удачно подражавший то поросенку, которого сажают в мешок, то ссоре кошки с собакой, стал понемногу раскисать и опускаться. На него уже находил очередной
стих самообличения, в припадке которого он несколько раз покушался поцеловать у Ярченко руку. Веки у него покраснели, вокруг бритых колючих губ углубились плаксивые морщины, и по
голосу было слышно, что его нос и горло уже переполнялись слезами.
— Безумное слово, нечестивая речь!.. — вспыхнула мать Манефа, но тотчас же
стихла. Не слыхать ее
голоса больше.
И все молчат… А хмелевая ночка темней да темней, а в дышащем истомой и негой воздухе тише да тише. Ни звуков, ни
голосов — все
стихло, заснуло… Стопами неслышными безмолвно, невидимо развеселый Ярило ступает по Матери-Сырой Земле, тихонько веет он яровыми колосьями и алыми цветами, распаляет-разжигает кровь молодую, туманит головы, сладкое забытье наводит…
Запевало — обыкновенно высокий тенор; к нему пристают два «
голоса»: один тенор, другой бас, первый «заливается», другой «выносит», то есть заканчивает каждый
стих песни в одиночку.
Манефа
стихла и заговорила ласкающим
голосом...
Громко, пронзительно, нечеловеческим
голосом вскрикнула Матренушка…
Стихла… Иной, тихий, слабенький человеческий голосок в Платонидиной келье раздался…
Наконец-то Синельниковы собрались уходить. Их провожали: Покорни и маленький Панков, юный ученик консерватории, милый, белокурый, веселый мальчуган, который сочинял презабавную музыку к
стихам Козьмы Пруткова и к другим юмористическим вещицам. Александров пошел осторожно за ними, стараясь держаться на таком расстоянии, чтобы не слышать их
голосов.
Шаги Покорни
стихли. Послышался из темноты точно придушенный
голос...
Круциферский, прочитав дрожащим
голосом первую строфу, отер с лица своего пот и, задыхаясь, осилил еще следующие
стихи...
— Я бы сейчас и приехала, — отвечала Фатеева (
голос ее был
тих и печален), — но мужа не было дома; надобно было подождать и его и экипаж; он приехал, я и поехала.
Светлый и звенящий
голос пронесся в воздухе, как струя яркого света, и шумевшая толпа
стихла.
В середину залы выступает вторая дочь Марьи Ивановны, Аглаида, и звучным контральтовым
голосом произносит
стихи...
— Поэт является
голосом парода, и его задача — в том, чтобы в каждый момент отображать этот его
голос. Я категорически утверждаю, — говорил он, — что в первые месяцы войны глаза народа с восторгом и надеждою были обращены на Николая, и для того момента я был совершенно прав, воспевая ему дифирамбы. А что будто бы царь прислал мне за эти
стихи золотое перо, то это неправда, — прибавил он.
Иногда офицер пел и читал
стихи глуховатым
голосом, странно задыхаясь, прижимая ладонь ко лбу. Однажды, когда я играл под окном с девочкой и Королева Марго просила его петь, он долго отказывался, потом четко сказал...
— Тише, братцы, — сказал Ларионыч и, тоже бросив работу, подошел к столу Ситанова, за которым я читал. Поэма волновала меня мучительно и сладко, у меня срывался
голос, я плохо видел строки
стихов, слезы навертывались на глаза. Но еще более волновало глухое, осторожное движение в мастерской, вся она тяжело ворочалась, и точно магнит тянул людей ко мне. Когда я кончил первую часть, почти все стояли вокруг стола, тесно прислонившись друг к другу, обнявшись, хмурясь и улыбаясь.
Когда они доехали до Рыбацкого, короткий осенний день уже начал меркнуть. В окнах бодростинского дома светились огни. На крыльце приезжие встретились со слугами, которые бежали с пустою суповою вазой: господа кушали. В передней, где они спросили о здоровье Ларисы, из столовой залы был слышен говор многих
голосов, между которыми можно было отличить
голос Висленева. О приезжих, вероятно, тотчас доложили, потому что в зале мгновенно
стихло и послышался
голос Глафиры: «проводить их во флигель».
Летом 1751 года, когда граф Кирилл был уже в Малороссии, Никита Афанасьевич Бекетов, любивший литературу и занимавшийся вместе с другом своим Елагиным писанием стихотворений, стал перекладывать
стихи свои на музыку. Песни, им сочиненные, певали у него молоденькие придворные певчие. Некоторых из них Бекетов полюбил за их прекрасные
голоса и в простоте душевной иногда гулял с ними по Петергофским садам.
Что вижу я? Латинские
стихи!
Стократ священ союз меча и лиры,
Единый лавр их дружно обвивает.
Родился я под небом полунощным,
Но мне знаком латинской музы
голос,
И я люблю парнасские цветы.
Я верую в пророчества пиитов.
Нет, не вотще в их пламенной груди
Кипит восторг: благословится подвиг,
Его ж они прославили заране!
Приближься, друг. В мое воспоминанье
Прими сей дар.
Красавица приятным певучим
голосом старательно читала наизусть
стихи Расина из его трагедии «Ифигения», наблюдая в зеркало за выражением своего подвижного лица и за своими жестами.
Его
голос слабел, делался глуше, тише. Вот еще усилие… трепещут темные ресницы… едва уже понятно, что он шепчет… Легкий стон… хрип… закрылись глазки… снова открылись… Все
стихло… Юлико потянулся всем телом и — умер.
Павел начал читать тихо, задумчиво, с остановками, глубоко вздыхая, когда у него не хватало
голоса. И когда он прочитал, сомнение Ильи в том, что Павел сам сочинил
стихи, возросло.
В июле… ночью. Странную приятность
Я находил в ее печальном взоре
И помертвелых губах. Это странно.
Ты, кажется, ее не находил
Красавицей. И точно, мало было
В ней истинно прекрасного. Глаза,
Одни глаза. Да взгляд… такого взгляда
Уж никогда я не встречал. А
голосУ ней был
тих и слаб — как у больной —
Муж у нее был негодяй суровый,
Узнал я поздно… Бедная Инеза!..
Ворошилов угомонился, наконец;
голос его, юношески звонкий и хриплый, как у молодого петуха, слегка порвался… Кстати ж, Бамбаев начал декламировать
стихи и опять чуть не расплакался, что произвело впечатление скандала за одним соседним столом, около которого поместилось английское семейство, и хихиканье за другим: две лоретки обедали за этим вторым столом с каким-то престарелым младенцем в лиловом парике. Кельнер принес счет; приятели расплатились.
В зале все
стихло; даже гусар с барышней стали в шеренгу, и только окунь хватил было «физически Катьку не мог я прибить», но ему разом шикнуло несколько
голосов, и прежде чем я понял причину этого шика, пред завешенными дверями стоял истый, неподдельный, вареный, красный омар во фраке с отличием; за ним водил челюстями Фортунатов, а пред ним, выгибаясь и щелкая каблук о каблук, расшаркивался поляк.
Первые дни он хотя с трудом, но выносил дорогу. Потом это ему сделалось не по силам, и он принужден был остановиться в деревне, невдалеке от Вильны. Лежа на лавке в крестьянской избе, он стонал в
голос, перемежая стоны молитвами и жалея, что не умер в Италии. Однако припадки болезни мало-помалу
стихли, больного опять положили в карету и повезли дальше.
Голос красиво и гибко пел, и баюкал на мелодических
стихах. Катя вдруг отдала себе отчет, почему у этого Бориса глаза так странно-красивы и томны: они были искусно подведены снизу тонкою черною черточкой.
Жители татарской слободки, еще не спавшие, слышали за окнами взволнованные мужские
голоса, женский плач, пьяную матерную ругань, удалявшиеся по направлению к свалкам. Старик татарин, вышедший к калитке посмотреть, через четверть часа услышал в темноте за свалками далекие вопли, сухие ружейные залпы, перемежающиеся отдельными выстрелами. Прорезал тишину безумный, зверино-предсмертный вопль, оборвавшийся выстрелом, и все
стихло.
Актер, как музыкант, обязан доиграться, то есть додуматься, до того звука
голоса и до той интонации, какими должен быть произнесен каждый
стих: это значит — додуматься до тонкого критического понимания всей поэзии пушкинского и грибоедовского языка.
Задавание уроков к следующему дню не практиковалось в приюте. На выучивание их не хватало времени, так как уборка, стирка, глажение, а больше всего рукодельные работы занимали все время воспитанниц. Заучивалось все с «
голоса» преподавателя, тут же в классной. Молитвы,
стихи, грамматические правила, название, имена, года — все это выписывалось на доске наставницами и законоучителем и хором затверживалось старшими девочками.
Но старуха и не думала слушать пение Зотушки, зато слушала его Нюша — придет с какой-нибудь работой в Зотушкину горенку, сядет в темный уголок и не шевелится, пока Зотушка дребезжащим
голосом тянет свой заунывный
стих, переливавшийся чисто монашескими мелодиями.
— Не беспокойтесь обо мне, полковник, — отвечал Фома слабым
голосом,
голосом человека, прощающего врагам своим. — Сюрприз я, конечно, хвалю: это изображает чувствительность и благонравие ваших детей.
Стихи тоже полезны, даже для произношения… Но я не
стихами был занят это утро, Егор Ильич: я молился… вы это знаете… Впрочем, готов выслушать и
стихи.
начал Илюша маленьким, ровным и ясным
голосом, без запятых и без точек, как обыкновенно сказывают маленькие дети заученные
стихи, —